К сороковому дню преставления моего Батюшки, oтца Сергия Петрова

Мой Батюшка, отец Сергий (Сергей Александрович Петров), сын Александра Александровича Петрова и Софии Александровны, урождённой Насоновой, родился 18-го февраля / 3-го марта 1917-го года в Петрограде. Он был третьим ребёнком, последним родившимся в России. Его младшая сестра, Галина, родилась уже в эмиграции в Болгарии, а старшая сестра, тоже Галина, скончалась от менингита вскоре после его рождения. По семейному преданию, как это мне расказывали несколько лет назад мои тёти, моя бабушка очень переживала что приведёт в мир ребёнка в столь тяжелые времена, но ей явился во сне Преподобный Сергий Радонежский который её успокоил и ей сказал так: «у тебя родится сын которого назовёшь Сергием, и он будет за всех вас молиться».

Итак, мой Батюшка пришел на свет в Царской России и был для нас, родившимся за рубежом, последним звеном тесно нас связывающим с Родиной, о потере которой он всю свою жизнь горевал и любовь к которой он всеми своими силами старался нам передать и в нас вкоренить. Как он радовался когда в начале 90-х годов я начал по работе ездить в Россию, в Болгарию и в другие Восточно-Европейские страны, и как он слушал мои впечатления и рассказы! Ведь он никогда не ожидал что в его жизни появится такая возможность — свободно путешествовать, и что его дитя побывет там, куда его самого всегда так тянуло.

В начале 20-х годов моя бабушка с двумя детьми, Наталией и Сергием, эвакуировалась через Черное море в Болгарию и устроилась в Софии. Дедушка остался в России заканчивать инженерную учёбу и года через два, после тяжелого зимнего перехода Черного моря на барже под буксиром, после рвания канатов и крушения на скалистых берегах Турции, при помощи Красного Креста, нашел свою семью и приехал в Софию. Жизнь в Болгарии была тяжелой, дедушка постоянно работал в командировках по всей Болгарии, часто не получал своей зарплаты, совсем не было денег. Батюшка говорил что за девять лет пришлось переезжать восемнадцать раз, и семья выживала исключительно благодаря работе бабушки, прекрасной кухарки, у которой столовалось порядочное число таких же обездоленных русских эмигрантов.

Батюшка учился в русской гимназии, и позже в болгарской школе; по его словам он был тогда далеко не блестящим учеником, не особенно дисциплинированным, но зато накопил там столько дивных воспоминаний, впитал в себя столько русскости и Православия. Так семья прожила в Болгарии до начала 30-х годов, до тех пор, пока не возникла возможность работы во Франции.

Когда переехали в Южин, во французских Альпах, Батюшку отправили к его дяде на север Франции в Лиль. В это время ему было четырнадцать лет, и с тех пор он больше никогда не жил со своими родителями. В Лиле он закончил среднее образование и техническое училище. Тут Батюшка развил свою трудоспособность, трудолюбие и личную дисциплину на всю жизнь. Он почти не знал языка, в начале всё вызубривал наизусть и, осознавая чего стоило его родителям его пребывание в Лиле, он выдвинулся на первые места по всем предметам и курсам. По окончанию училища Батюшка переехал в Париж и поступил на инженерные курсы.

В Париже жила в эти довоенные года большая русская колония, были всевозможные общественные организации, множество храмов, обширная культурная жизнь, балы, вечеринки. Батюшка учился, а также занимался атлетикой в Соколах. Здесь он и встретил Лидию Дмитриевну Зданович, дочь Дмитрия Людвиговича и Варвары Яковлевны, урождённой Гловацкой — свою будущую Матушку.

В апреле 40-го года, получивши диплом, Батюшка из Южина, который тогда был в свободной зоне, письменно попросил её руки у моего деда, Дмитрия Людвиговича, который в то время был в окупированном Париже. Мой дед дал письменное согласие и отозвался о нём так: «Для меня Вы были прекрасным примером русского юноши, трудолюбивым и понимающим долг перед своими родителями. Мне нравилась Ваша религиозность и любовь к Вашей милой семье.» Между будущеми супругами уже тогда была договоренность о возможности того, что Батюшка будет священником; он этого очень желал и она ему дала полное свое согласие.

Батюшка был мобилизован весной того же года и назначен в школу артилерийских офицеров в Фонтенбло. После отступления до Пуатье, Батюшка был демобилизован летом 41-го года. Он нашел место инженера на гидростанции в Пиренейских горах в Саранколене и после восемнадцатимесячной разлуки, он и его будущая Матушка венчались 9-го ноября 41-го года в Южине.

Молодая чета обосновалась в Саранколене. Жизнь была не простой; дом был 15-го века, была война, купить было нечего. Батюшка работал по ночам на станции, днём на окрестных фермах, так как там можно было найти немного продуктов: молока, мяса и хлеба. В январе 43-го года родилась моя сестра Ольга, а в ноябре 44-го года родился мой брат, Андрей. Когда закончилась война, семья переехала из Пиреней на восток Франции, около Безанцона. Там, в мае 46-го года, родился я. Всех нас троих принял в мир наш Батюшка. Доктор был далеко, акушерка запаздывала. Батюшка был на все руки мастер.

На заводе, где Батюшка работал, он был ответственным за всё оборудование. Работал он по семьдесят-восемьдесят часов в неделю, был также добровольным пожарным. Дома развёл огород, устроил небольшую пасеку, но при всем этом всегда находил время и для нас. Так прошло несколько лет.

В 52-м году мы переехали в Париж и поселились в Булони. Батюшка работал по специальности, разрабатывал контрольные системы для летающих аппаратов. Летал в Сахару для испытаний. Работал он много, но всё же не так, как под Безанцоном. Около этого времени, мы начали регулярно посещать Свято-Николаевскую церковь. Сестра, брат и я пошли в четверговую русскую школу, а мы с братом кроме этого еще начали прислуживать в церкви.

Прошло пять лет и осенью 57-го года появилось дома новое слово: Канада. И вот, 31-го мая 1958-го года, вся наша семья  высадилась в Монреале. Батюшка мне рассказывал как он во время переезда ходил по палубе и недоумевал о своем решении оставить благополучную жизнь в Париже и броситься со всей семьёй в полную неизвестность. Наверно, он также горячо молился. Были у нас знакомые знакомых которые нам на первых порах очень помогли, Сливицкие и Апухтины. Царствие им Небесное! Они привели нас на Шамплен, в Петро-Павловский Собор. Позже, Батюшка узнал что есть также Николаевская Церковь на Рашель. Пошли и туда. Там мы встретили Владыку Виталия, и Батюшка нашел  то, чего он всю жизнь жаждал, и чему (и кому) остался верен все последующие пятьдесят лет своей жизни.

Между 59-м и 78-м годами Батюшка был казначеем, секретарём, помошником старосты и старостой. Он участвовал в перестройке Собора на Картье, в перестройке Собора на Сэн-Жозефе, на котором поставил купол, участвовал также в строительстве храма в Роудоне. Поставил на нем купол, водрузил крест; участвовал в строительстве и второго храма в Роудоне, после того как сгорел первый. Участвовал в строительстве храма в Мансонвиле, где собственноручно построил колокольню и поставил на храме крест; соорудил паникадило для монастырской церкви. Построил часовню на кладбище, вырыл пруд в котором развёл форель. При всем этом, он всё это время преподавал в Политехническом Институте Монреальского университета, в том числе и по вечерам. Мама также трудилась вместе с ним, поддерживала его, была в сестричестве, казначеем, содержала семью, и всё это она делала, не оставляя обычной дневной работы. Помимо всего этого Батюшка построил дачку в Роудоне, ремонтировал семейный дом, а также свой перевезенный им дом в Мансонвиле. В 90-х годах в Монастырь стали регулярно приезжать автобусы благочестивых квебекских пенсионеров. Батюшка очень любил эти визиты. Он любил с ними беседовать, объяснять им нашу веру, историю, культуру. Его поражала близость их взглядов, понятий, их искренный интерес ко всему нашему, хотя они и были католики. Все свои труды Батюшка выполнял как послушание. Батюшка был очень скромный; он никогда себя не выдвигал и говорил обычно очень мало. Однако, у него был такой духовный авторитет, что одного его слова или взгляда зачастую оказывалось достаточно.

Владыка Виталий стал его духовным отцом, и Батюшка остался ему верен до самой своей кончины. На Благовещение 1978-го года Владыка Виталий рукоположил Батюшку в диакона, а на праздник Петра и Павла 1979-го года в сан иерея. Все, кто его знал, хорошо знают каким он был Батюшкой. Те детишки которым он преподавал в русской школе также знают с какой любовью он с ними занимался. Все «родненкие» которые у него исповедывались или просто к нему приезжали или с ним общались по телефону также знают его искренную любовь к ближнему, его кротость и смирение. Не мне об этом толковать. Мой Батюшка всю жизнь свою хотел быть Батюшкой и когда Господь его этого сподобил, мой Батюшка просиял. Сначала в Монреале, а позже в Мансонвиле, скольких Батюшка крестил, венчал, посещал, хоронил. 17-го марта 85-го года Батюшка был награждён золотым крестом а 25-го августа 91-го года Владыка Виталий возвёл Батюшку в сан протоиерея. В 84-м году по благословению Владыки Батюшка переехал на постоянное жительство в Мансонвиль.

С этого момента для меня начинаются самые богатые воспоминания о моем Батюшке. Хотя в это время я жил больше за рубежом чем в Канаде, я часто приезжал в Мансонвиль. В Монастыре жили о. Стефан (Новицкий) и о. Серафим. Служили Батюшка и  о. Стефан попеременно. Я сначала помогал на клиросе, позже справлялся сам. Там, в этом особом, тёплом, уютном Храме, проводить службы с моим Батюшкой служащим или поющим, иногда одним, иногда с Матушкой, какая это была благодать! Нет слов, чтобы это выразить. Помнится также одна Страстная Седмица которую мы так встретили втроём. В этой тишине, в этом покое, каждое слово песнопения, канона, чтения, возгласа так ясно и так ярко  отпечатывалось в душе, так проникало в самую её глубину! И на Рождество или Пасху когда семья наполняла весь Храм, какие это были праздники! Осознание всей красоты, всего богатства, всего смысла нашего Русского Православного Богослужения, вот истинное наследство которое мне оставил мой Батюшка.

Начались тяжелые роковые 2000-е годы. Батюшка очень переживал и скорбел. Он говорил что нужно оставаться верным Господу и особенно прислушиваться к своей совести. Он также очень переживал что столько наших Монреальских прихожан, которых он знал всех до единого, воспитанных Владыкой Виталием в течение почти пятидесяти лет, так легко отвернулись от Владыки.

Вскоре захворала и слегла его Матушка. Все свои остающиеся силы Батюшка посвятил уходу за ней. Сестра моя в этом ему немало помогала, но он с некоторой ревностью всё хотел делать сам. Моя мама, матушка Лидия, скончалась 12-го марта 2005-го года.

Мой Батюшка скучал по своей Матушке почти четыре года и отошел к Господу 14-го января 2009-го года. Похоронили мы его рядом с его Матушкой, недалеко от его духовного отца, Владыки Виталия и его братии, недалеко от своей подруги детства Елены Александровны Вороновой,  и посреди его пасомых, большинство которых он сам и похоронил. Родители его покоятся на кладбище в Сэнт-Женевиев-дэ-Буа, а две его сестры сейчас живут в Париже.
 

Царствие Тебе Небесное, мой Батюшка, и вечная Тебе память!