АНДРОНИКОВ СКИТ

Прошлую зиму двум насельникам – иеромонаху Виктору (Парбусу) и послушнику Виктору Ильюхину – пришлось встретить в тайге в простой палатке с железной печкой-буржуйкой. Показывая эту почти уже предзимную фотографию палатки с трубой от установленной внутри железной печки-буржуйки, иеромонах Виктор сказал: «Опытным путем доказано, что  при температуре -27 жить можно». 

Можно-то можно, но не предполагал он, что придется на пороге зимы остаться без крыши над головой. Так случилось, что бывший единомысленный прежде собрат под влиянием разных искушений закрыл перед ними двери дома в Усть-Бердыше. 

Собрав немудреные пожитки они двинулись через незамерзшую еще реку Усть-Унью на другой берег. «Надо же когда-то было начинать строить скит», – так обозначил поворот монашеской жизни о. Виктор, а другой Виктор, послушник, поддержал это решение. Вот так, единогласно, они приступили к установке палатки и заготовке дров – зима надвигалась стремительно. И одновременно, не мешкая, начали рубить первую келью. 

Работы было через край. Старались до Пасхи успеть срубить келью, в ней же обустроить церковь, да еще предстояло разработать участок под огород, чтобы весной посадить-вырастить овощи, а до зимы собрать-насушить грибов, лесной ягоды, наловить-заготовить рыбы, благо река рядом. Возведение первой кельи далось трудно. Ведь любые строительные материалы (кроме бревен и мха) – гвозди, рубероид, скажем, – приходилось везти, то есть, не везти, а нести на себе. Купить рулон рубероида в Усть-Унье (это тридцать километров, ближе магазинов нет), на лодке сплавиться к Бердышу и с этим грузом подняться на гору  – силы нужны немалые. И потому стекла для окон уже не завезли, затянули проемы куском полиэтилена, так и  зимовали.  Но как радостно было встретить светлый праздник Пасхи в только что отстроенной избушке. А просфоры и праздничные куличи были испечены в печке-буржуйке.

На весну планы строились еще более грандиозные. В лесхозе получили разрешение на рубку леса, и начали подготовку к строительству храма. А летом, в июле, пришло сообщение о несчастье, случившемся с немилосердным братом: его парализовало. Иеромонах Виктор поехал и привез его, полунедвижного и почти не говорящего, в Бердыш. И в стенах родной кельи, в Бердыше, схимонах Амвросий стал оживать, понемногу двигаться и даже говорить. И что говорить! Только две молитвы Богородице. Больше ничего. «Видишь, брат, какая милость, не оставила тебя Божья Матерь»!

Ожило брошенное было монашеское подворье в Бердыше, но не замерла жизнь и в скиту. 

Что это за места? Сначала пусть скажет досужий и внимательный путешественник: «Деревня Бёрдыш по размерам примерно такая же, как и Светлый Родник. А недавно в деревне поселились два монаха – один постарше, другой помоложе. Просто живут, ведут свое нехитрое хозяйство. Домик у них на краю деревни… Давно, еще до революции, неподалеку от деревни стоял небольшой заводик по выплавке железа из руды. Принадлежал заводик вроде бы каким-то купцам, но те его потом проиграли в карты. В старых описаниях я прочитал, что от него сохранились остатки старой плавильни-домны… А еще здесь есть своя природная достопримечательность, свой “камень” – отвесный каменный обрыв метров пятьдесят высотой, огромнейшая скала, выходящая из недр холма. Проезжающие здесь туристы непременно на нее забираются, наверху протоптана основательная тропинка. И действительно, виды сверху, с высоты птичьего полета, открываются просто великолепные. Как вверх по Унье, так и вниз. И где-то на том берегу, через холмы идет тот самый старый тракт на Колву…»

Усть-Бердыш, Светлый Родник, Усть-Унья – с давних времен старообрядческие места, но теперь уже и в этой глухомани вряд ли сыщется потаенная молельня. Последние хранительницы и хранители таких заветных часовен поумирали, так и не вырастив себе замену. Но и до сих пор еще ощущаются плоды благочестивой жизни даже на внешнем облике бывших старообрядческих поселений: там и пьют меньше, и спиртом не торгуют, и даже умудряются содержать в порядке свои подворья. Но только не здесь, не в Бердыше. В Бердыше всякая жизнь почти окончена: электричества нет, дорог к нему нет, жители, да и то летние (дачники) только в трех домах, да еще вот в «монашеском подворье» на самой окраине села, как справедливо отметил современный путешественник.

Добраться сюда непросто. Если кто и пожелает посетить скит, то предстоит ему проделать такой путь: поездом доехать до ст.Ухта (республика Коми), далее автобусом до Троицка-Печерска, потом еще автобусом до Комсомольска-на-Печоре, где кончаются государственные и любые другие транспортные услуги. А продолжить путь можно только попутным транспортом (местные говорят – «подкидышем») до деревни Усть-Унья. Там нанять лодку до деревни Усть-Бердыш и вы почти на месте, это если монахи в Бердыше, а если они на том берегу реки, то надо опять  сесть в лодку, переплыть Усть-Унью и подняться километра два-три в гору – и вот теперь все: вы на месте. Такой путь каждый раз проделывает о.Виктор, когда едет служить в храм под Петербургом – в Стрельну. «Пока свой в скиту не построили, еще поезжу, а уж когда построим, тогда уж вы будете к нам на богомолье приезжать…»

Изготовление просфор

Уединение, тишина, безлюдье – самое лучшее место для монашеского обитания. В начале прошлого века в таких же удаленных от мирской суеты местах, в пермском старинном городе Чердыни начинала свой путь игумения Руфина (Кокорева). Начавшаяся русская катастрофа (революция) подвигла сестер обители оказывать всяческую помощь Белой Армии: открыть лазарет, даже вышить знамя для 7-й Сибирской стрелковой дивизии в честь освобождения города Чердыни. Игуменья Руфина лично вручила его полковнику А.В.Бордзиловскому на Алиной площади города во время Пасхального крестного хода 24 марта 1919 года. А вскоре вместе с белыми войсками пришлось собираться в поход и монастырю. Начались горькие скитания: сначала Владивосток, потом Харбин, где и зародился уже нынешний Владимирский женский монастырь (Сан-Франциско), который на всю жизнь пронес память о священномученике АНДРОНИКЕ, Пермском архиепископе. До революции деревня Усть-Бердыш тоже входила в Пермскую губернию. В память архипастыря-миссионера АНДРОНИКА Пермского  предпринимают ныне свои труды иеромонах Виктор (Парбус), схимонах Амвросий и послушник Виктор Ильюхин, устраивая Андроников скит.